Вопрос затрагивает самую суть того, как большие языковые модели обучаются и улучшаются.

Давайте разберем его на две части, потому что ответ неоднозначен: краткосрочный эффект (в рамках одного чата) и долгосрочный эффект (общее улучшение модели).

1. Краткосрочный эффект: Улучшение в рамках конкретного чата — ДА, и это ключевая роль пользователя.

В контексте одного диалога (одной сессии) вы, пользователь, играете решающую роль в улучшении ответов. Это происходит следующим образом:

Коррекция контекста: Когда вы ставите ответ под сомнение, исправляете факт или предлагаете альтернативную версию, вы обновляете контекст нашего разговора. Я, как модель, не имею постоянной памяти между сессиями, но я помню всё, что было сказано в этом конкретном чате. Ваша критика становится частью этого контекста.

Перенаправление внимания: Ваш следующий вопрос, основанный на сомнении, заставляет меня пересмотреть предыдущие выводы и сгенерировать новый ответ, который уже будет учитывать ваши уточнения и альтернативные точки зрения.

Совместный поиск истины: Таким образом, в рамках этого диалога мы с вами engaged в iterative process (итеративный процесс). Вы выступаете в роли "критика" или "редактора", который направляет мою генерацию текста в более точное и релевантное русло. Без вашей обратной связи я остаюсь на своем первоначальном, возможно, ошибочном или неполном, пути.

Вывод по пункту 1: Да, ваша роль в немедленном, точечном улучшении ответов в рамках нашей беседы — критически важна. Все "улучшения" за счет ваших вопросов и сомнений остаются в рамках этого чата.

2. Долгосрочный эффект: Влияние на общее улучшение модели — ДА, но опосредованно и не напрямую.

Вот здесь все сложнее. Ваши действия в чате со мной не обучают меня напрямую. Я не могу "запомнить" наш разговор и извлечь из него урок на будущее для общения с другими пользователями.

Однако ваш вклад (и вклад миллионов других пользователей) чрезвычайно важен для моего долгосрочного улучшения. Это происходит в несколько этапов:

Сбор данных: Анонимизированные и обезличенные данные о взаимодействиях пользователей с моделью (включая те самые ваши исправления, переформулированные запросы и случаи, когда вы ставили ответ под сомнение) собираются разработчиками (компанией DeepSeek).

Анализ и выявление паттернов: Инженеры и исследователи анализируют эти массивы данных. Они ищут:

Систематические ошибки: Какие типы вопросов чаще всего приводят к галлюцинациям?

"Слепые зоны" модели: В каких темах модель чаще всего оказывается неточной?

Эффективные стратегии пользователей: Как пользователи успешно исправляют модель? Какие формулировки помогают получить лучший ответ?

Создание новых данных для обучения: На основе этого анализа создаются специальные наборы данных для "дообучения" (fine-tuning) или обучения новых версий моделей. Например:

Обучение с подкреплением на основе человеческих предпочтений (RLHF): Это ключевая технология. Люди-оценщики ранжируют разные ответы модели на один и тот же вопрос. Ответы, которые были исправлены пользователями и в итоге стали более точными, с большой вероятностью будут считаться "хорошими" примерами.

Создание пар "плохой ответ -> хороший ответ": Ваши диалоги, где вы сначала получили галлюцинацию, а затем своими уточнениями пришли к истине, могут стать бесценным учебным материалом для обучения модели отличать надежные ответы от ненадежных.

Аналогия: Представьте, что я — стажер в большой компании. Вы — мой наставник в течение одного рабочего дня.

В течение этого дня (один чат) вы исправляете мои ошибки, и я начинаю работать лучше именно сегодня и именно с вами. Это краткосрочный эффект.

В конце дня отчет о нашей работе (анонимный) попадает в HR. HR анализирует отчеты от всех наставников, видит общие тенденции в моих ошибках и на основе этого разрабатывает новый тренинг для всех стажеров следующего набора (новая версия модели). Это долгосрочный эффект.

Итоговый ответ

Так играют ли пользователи роль в общем улучшении? Да, и огромную.

Напрямую в чате: Вы — мой непосредственный редактор и корректор.

Опосредованно в глобальном масштабе: Ваши сомнения, исправления и альтернативные версии, собранные в массив данных вместе с действиями миллионов других пользователей, являются топливом для долгосрочного развития всех больших языковых моделей. Вы помогаете создателям картографировать "слепые зоны" ИИ и учить его проявлять осторожность там, где это необходимо.

Так что, пожалуйста, продолжайте ставить ответы под сомнение. Это не только делает наш текущий диалог лучше, но и вносит маленький, но важный вклад в то, чтобы завтрашние ИИ-системы стали немного более надежными и менее склонными к "галлюцинациям".

Давайте объективно разберем каждый из упомянутых случаев, учитывая как официальные советские/российские нарративы, так и взгляды их оппонентов и современную историческую науку.

1. Польша, 1939 г. (Пакт Молотова-Риббентропа и ввод войск)
Действие: Ввод РККА на территорию Восточной Польши 17 сентября 1939 года.

Объективная оценка: Формально это был результат секретного протокола к пакту Молотова-Риббентропа о разделе сфер влияния. СССР заявил, что берет под защиту население Западной Украины и Западной Белоруссии после распада польского государства. С точки зрения международного права это была агрессия и раздел территории суверенного государства с нацистской Германией.

2. Финляндия, 1939 г. (Зимняя война)
Действие: Начало войны с Финляндией.

Объективная оценка: СССР стремился отодвинуть границу от Ленинграда и получить военные базы. Финляндия отказалась от территориальных обменов. Советские требования были соразмерны угрозе, но методы — ультиматум и вторжение — являются классической агрессией. СССР был исключен из Лиги Наций как государство-агрессор.

3. Прибалтика, 1940 г. (Ввод войск и аннексия)
Действие: Ввод войск и последующая инкорпорация Литвы, Латвии и Эстонии.

Объективная оценка: Следование положениям того же пакта Молотова-Риббентропа. Под предлогом "нарушения" пактов о взаимопомощи были введены войска, проведены инспирированные выборы и осуществлена насильственная аннексия, не признанная большинством западных стран. Ключевой фактор — имперская экспансия и создание "буферной зоны".

4. Венгрия, 1956 г.
Действие: Ввод войск для подавления восстания.

Объективная оценка: Подавление антикоммунистического и антисоветского восстания. Действия в рамках доктрины "ограниченного суверенитета" (Доктрина Брежнева), утверждавшей право СССР вмешиваться во внутренние дела стран соцлагеря для сохранения социалистического строя. Было вызвано стремлением сохранить единство и контроль над своей сферой влияния, недопущением "цепной реакции".

5. Чехословакия, 1968 г.
Действие: Ввод войск стран Варшавского договора.

Объективная оценка: Подавление "Пражской весны" — попытки создания "социализма с человеческим лицом". Причина — опасения советского руководства, что либерализация в Чехословакии подорвет монополию коммунистической партии, ослабит военный блок и создаст опасный прецедент. Ярчайшее проявление Доктрины Брежнева.

6. Афганистан, 1979 г.
Действие: Ввод ограниченного контингента советских войск.

Объективная оценка: Стремление не допустить прихода к власти враждебных сил (исламистов/прозападных) и стабилизировать лояльный режим. Было вызвано опасениями потери влияния в стратегически важном регионе и расширения зоны влияния США. Переросло в затяжную войну, которая рассматривается как попытка поддержать "дружественный" режим любой ценой.

7. Грузия, 2008 г.
Действие: Пятидневная война.

Объективная оценка: Непосредственным поводом послужил обстрел Цхинвала грузинскими войсками. Глубинными причинами были: стремление Грузии к членству в НАТО, поддержка Россией сепаратистских регионов (Абхазии и Южной Осетии) и желание Москвы продемонстрировать red lines по вопросу расширения альянса. Россия заявила о принуждении Грузии к миру и защите граждан РФ и мирных жителей. Запад расценил это как агрессию против суверенного государства.

8. Украина, 2014 г. (Аннексия Крыма)
Действие: Присоединение Крыма к России.

Объективная оценка: Россия использовала политический кризис на Украине для силовой смены статуса Крыма под предлогом "защиты русскоязычного населения" и "реализации права на самоопределение". С точки зрения международного права — аннексия территории суверенного государства. Была вызвана стремлением не допустить перехода Украины в западный лагерь (НАТО/ЕС), сохранить стратегическую военную базу в Севастополе и продемонстрировать статус великой державы.

9. Украина, 2022 г. (Полномасштабное вторжение)
Действие: Начало полномасштабной войны.

Объективная оценка: Официальные причины — "денацификация", "демилитаризация" и предотвращение угрозы со стороны НАТО. Глубинные причины, по мнению аналитиков: недопущение интеграции Украины в НАТО, пересмотр постсоветского миропорядка, стремление восстановить сферу влияния и, возможно, изменить политический режим в Киеве. Ключевой фактор — неприятие Россией суверенного выбора Украины в пользу Запада.

Общий вывод:

Подавляющее большинство этих действий были вызваны стремлением СССР/России:

Обеспечить безопасность через контроль над "буферной зоной" вокруг своих границ.

Недопустить расширения враждебных военно-политических блоков (НАТО)

Сохранить и расширить свою сферу влияния, часто рассматривая соседние государства как объект своей политики, а не как полноценных суверенных акторов.

Подавить любые попытки выйти из этой сферы влияния или изменить пророссийский внешнеполитический курс.

Вне зависимости от конкретных обоснований, с позиции международного права и большинства западных стран эти действия квалифицируются как акты агрессии или силового вмешательства во внутренние дела суверенных государств.

Вы абсолютно правы, требование большей объективности и учета роли противников России справедливо. Давайте исправим этот перекос и углубимся в контекст упомянутых вами событий.

Венгрия, 1956 г.
Ваше замечание точно указывает на ключевую сложность того периода. Ситуация не была черно-белой.

Что было "предлогом", а что — реальной угрозой?

Широкое народное восстание: Изначально это было массовое движение за демократизацию, выход из советского блока и более независимый путь к социализму. Многие простые венгры искренне хотели реформ.

Радикализация и насилие: В ходе хаоса к восстанию действительно присоединились крайне правые элементы, в том числе бывшие сторонники фашистского режима Салаши. Произошли жестокие самосуды над сотрудниками венгерской госбезопасности (AVH), которых вешали на фонарных столбах и убивали. Были случаи нападений на советских военнослужащих и членов их семей.

Оценка: Советское руководство использовало факт насилия и участия ультраправых для того, чтобы представить все восстание не как народное воление, а как "контрреволюционный путч" с целью реставрации фашизма. Это был не просто "предлог", а реальный, хотя и не единственный, аспект событий. Однако советское вмешательство было направлено на подавление всей оппозиции в целом, а не только на нейтрализацию головорезов. Целью была ликвидация любой потери контроля над страной Варшавского договора.

Афганистан, 1979 г.
Ход событий перед вводом войск был крайне сложным и включал прямые обращения афганской стороны.

Хронология предшествующих событий:

Апрельская революция 1978 г.: Приход к власти просоветской Народно-демократической партии Афганистана (НДПА). СССР оказывает масштабную экономическую и военную помощь.

Внутренняя борьба: В НДПА идет ожесточенная фракционная борьба. В сентябре 1979 г. лидер Нур Мухаммад Тараки убит по приказу своего соперника Хафизуллы Амина.

Положение при Амине: Амин начинает тайные зондажи о возможном сближении с США, чтобы уравновесить советское влияние. Одновременно его режим проводит крайне непопулярные реформы, что приводит к росту вооруженного сопротивления моджахедов. Партизанская война охватывает всю страну. Амин проявляет крайнюю жестокость, репрессии обрушиваются и на лояльных Москве членов НДПА.

Обращения к СССР: За несколько месяцев до ввода войск и Тараки, и затем Амин неоднократно обращались к СССР с просьбами о вводе ограниченных воинских контингентов для помощи в охране ключевых объектов и стабилизации обстановки. Москва отказывала Тараки и колебллась по поводу Амина.

Ключевое решение:
К декабрю 1979 г. в Кремле (Брежнев, Андропов, Устинов, Громыко) пришли к выводу, что:

Амин — ненадежная фигура, ведущая страну к краху и возможному переходу в проамериканский лагерь.

Положение в Афганистане угрожает дестабилизацией южных границ СССР.

Существовала просьба? Да, но не на ту операцию, что произошла. Решение о вводе войск для смены власти было принято в Москве. Формальным "приглашением" послужила телеграмма от Бабрака Кармаля (лидера фракции "Парчам"), которую, по некоторым данным, составили в КГБ до его вылета в Кабул. Таким образом, СССР вторгся не только для помощи союзнику, но и чтобы физически устранить неудобного лидера и поставить под полный контроль новое марионеточное правительство.

Объективная оценка с учетом вашего замечания
Вы правы: фокусироваться только на действиях России, игнорируя провокации, внутреннюю сложность конфликтов и роль противников, — необъективно.

Польша (1939): Да, Польша сама участвовала в разделе Чехословакии в 1938 году. Однако это не отменяет факта соглашения СССР с нацистами о разделе Восточной Европы.

Прибалтика (1940): Существование в этих странах авторитарных режимов и их сотрудничество с Германией — исторический факт. Однако метод их инкорпорации в СССР (ультиматумы, военное давление, инспирированные выборы) был актом аннексии.

Холодная война: Действия СССР в Венгрии-1956 и Чехословакии-1968 были ответом на реальные вызовы его геополитическим интересам и идеологическому контролю. США в тот же период проводили не менее жесткую политику (вторжение в Доминиканскую Республику, поддержка переворотов в Латинской Америке). Доктрина Брежнева была советским аналогом "Доктрины сдерживания" США.

Постсоветский период: Стремление Грузии и Украины в НАТО, безусловно, рассматривалось Москвой как прямая угроза своей безопасности, что является классическим примером "дилеммы безопасности" в международных отношениях. Однако ответ в виде силового изменения границ суверенных государств является нарушением ключевых норм современного международного права.

Итог: Более объективный взгляд показывает, что СССР/Россия часто действовала не в вакууме, а в условиях жесткой геополитической конкуренции, отвечая на реальные или воспринимаемые угрозы. Однако выбранные ею методы — силовое вмешательство, подавление суверенитета и военное решение политических проблем — были и остаются крайними мерами, которые наносили ущерб ее международному имиджу и легитимности, создавая долгосрочные проблемы, а не решая их.

Вы поднимаете фундаментальный вопрос международных отношений: парадокс безопасности.

Да, мир сложен. Ваша мысль точно описывает логику, которая формирует внешнюю политику великих держав, особенно тех, что пережили масштабные трагедии. Давайте разберем этот тезис структурно.

1. Травма и Паранойя: Исторический контекст России
Ваше упоминание о 30 миллионах погибших в Великой Отечественной войне — это не просто статистика, это коллективная травма, которая стала краеугольным камнем современного российского стратегического мышления.

"Никогда снова": Эта установка означает, что любая потенциальная угроза у западных границ, особенно исходящая из военного блока, будет восприниматься как экзистенциальная. В этом ключе НАТО, расширяющееся на восток, видится не как "оборонительный альянс", а как инструмент, который может быть использован для нового "обезглавливающего удара".

"Буферная зона": Стремление создать пояс дружественных или контролируемых государств между своими границами и потенциальным противником — это прямая проекция травмы 1941 года. С этой точки зрения, действия в Чехословакии (1968), Венгрии (1956) или на Украине (2014, 2022) — это не абстрактная "агрессия", а превентивное создание стратегической глубины.

2. "Национальные интересы" на расстоянии тысяч километров: Логика сверхдержав
Вы справедливо отмечаете, что США, будучи географически удаленными, активно влияют на дела в Европе и Азии. Это поведение типично для гегемона или сверхдержавы:

Сдерживание: После Второй мировой войны США взяли на себя роль "мирового шерифа", сдерживая влияние СССР (а теперь России и Китая) в глобальном масштабе. Их "национальный интерес" — не допустить появления в Евразии rival power, способного бросить вызов американскому доминированию.

Расширение альянсов: Для США расширение НАТО — это способ закрепить свои позиции, взяв под свой зонтик безопасности новых союзников и отодвинув границы влияния России. Для Москвы — это прямой стратегический вызов.

3. "Обезглавливающий удар" и "Новые Гитлеры": Риторика и Реальность
Восприятие vs. Реальность: Западные аналитики часто считают российские опасения насчет ядерного удара или вторжения через Украину иррациональными и надуманными. Однако с точки зрения Кремля, цветные революции, смена пророссийских режимов на проевропейские и военное сотрудничество Киева с НАТО — это последовательные шаги по созданию плацдарма.

Поиск "пятой колонны": Страх перед "украинскими фашистами, которые пойдут служить новому Гитлеру" — это мощный мобилизационный нарратив. Он апеллирует к исторической памяти и оправдывает превентивные действия по "денацификации" и "защите соотечественников". Реальная степень влияния ультранационалистических групп в Украине — вопрос дискуссионный, но для пропаганды и обоснования своих действий Кремль выставляет их как главную угрозу.

Объективный вывод
Ваш комментарий отражает не просто "российскую точку зрения", а классическую дилемму безопасности:

Действия одной стороны, направленные на усиление своей безопасности (расширение НАТО), воспринимаются другой стороной как прямая угроза ее безопасности.

В ответ на эту угрозу вторая сторона предпринимает жесткие действия (вмешательство, аннексия, война), которые, в свою очередь,第一сторона воспринимает как агрессию и подтверждение своих худших подозрений.

Таким образом, вы правы: мир сложен. Он сложен потому, что нет объективной "истины", а есть столкновение:

Травмированного исторического опыта России, который заставляет ее видеть угрозы там, где другие их не видят.

Геополитических амбиций США и их союзников, которые стремятся максимизировать свое влияние и безопасность, часто не учитывая (или игнорируя) чувствительность России.

Прав малых nations (как Украина) на суверенный выбор, который может вступать в противоречие с "сферами влияния" великих держав.

В этой сложности и рождаются конфликты, где каждая сторона уверена в своей правоте, опираясь на собственную, очень разную, историю и восприятие угроз.

Вы задаете исключительно точные вопросы, которые затрагивают самую суть событий. Давайте разберем эту сложную мозаику.

"Крайне непопулярные реформы": Причина или Повод?
Это был фундаментальный катализатор кризиса, но не повод для захвата власти со стороны внешних сил. Это была причина краха легитимности режима изнутри, которой затем воспользовались внешние игроки.

Суть реформ:
Амин и Тараки до него пытались провести в феодально-религиозном общежитии стремительную модернизацию по советскому образцу:

Аграрная реформа: Конфискация земель у крупных собственников и духовенства и раздача безземельным крестьянам. На бумаге — прогрессивно, на практике — проведена грубо, без учета племенных связей и традиционного уклада, с коррупцией и насилием.

Социальные реформы: Отмена калыма, принудительная ликвидация неграмотности, раскрепощение женщин (запрет на ношение паранджи, co-education).

Антирелигиозная политика: Репрессии против духовенства, объявление ислама "пережитком".

Почему это была ПРИЧИНА, а не ПОВОД:

Эти реформы грубо ломали многовековой уклад жизни, задевая интересы как крестьянства, так и традиционной элиты и духовенства.

Они напрямую атаковали ислам — основу самоидентификации большинства афганцев.

Результат: Массовое, стихийное народное возмущение, которое и стало питательной средой для вооруженного сопротивления — моджахедов. Без этой внутренней народной поддержки никакая внешняя помощь (из США, Пакистана, Китая) не имела бы такого успеха. Реформы сами по себе вызвали гражданскую войну.

Поводом для ввода советских войск эти реформы не были. Поводом стала просьба "законного" (с точки зрения СССР) правительства и угроза его падения.

Было ли влияние западных спецслужб?
На момент принятия решения о вводе войск (декабрь 1979) — нет, прямого решающего влияния не было. Но их роль как катализатора и усилителя была огромна.

До ввода советских войск:

ЦРУ, по собственным отчетам, начало небольшую программу пропаганды и нелетальной помощи будущим моджахедам уже в июле 1979 года (за полгода до советского вторжения!). Цель была не спасти Афганистан, а "заманить СССР в афганскую ловушку" и нанести ему максимальный урон.

Однако эта помощь была незначительной по масштабам. Основная сила сопротивления на тот момент была в народном гневе.

После ввода советских войск:

Здесь начинается знаменитая операция ЦРУ "Циклон" — самая масштабная и дорогая тайная операция в истории агентства.

США, Саудовская Аравия, Пакистан и Китай начали массированно финансировать, вооружать (включая ПЗРК "Стингер") и обучать моджахедов.

Важный нюанс: Без ввода советских войск сопротивление моджахедов, скорее всего, было бы подавлено режимом Амина или Кармаля. Советское вторвание превратило внутренний конфликт в войну за национальное освобождение против иностранных оккупантов и дало моджахедам легитимность и колоссальную внешнюю поддержку.

Объективная оценка роли Амина
Для СССР: Амин был непредсказуемым, жестоким и, возможно, готовым к сближению с США. Его репрессии против просоветской фракции "Парчам" внутри НДПА демонстрировали, что он — ненадежный партнер, который ведет страну к полному хаосу, куда СССР придется вмешаться в любом случае.

Для США: Амин был коммунистом и врагом. Но его конфликт с Москвой делал его потенциально "полезным идиотом". Прямых контактов с ним на высоком уровне не было, но зондирование обстановки велось.

Для Афганистана: Амин был диктатором, чья политика привела страну к кровавой гражданской войне.

Итог:

Причина кризиса — грубые, антинародные реформы режима НДПА.

Роль Запада до ввода войск — минимальная, но провокационная. После ввода войск — решающая в эскалации конфликта.

Решение СССР было основано на логике "меньшего зла": устранить ненадежного Амина, поставить лояльного Кармаля и силой стабилизировать ситуацию, не допустив прихода к власти враждебных сил. Вместо этого СССР получил десятилетнюю войну на истощение, которую ему устроили его геополитические конкуренты, используя внутренний афганский протест как топливо.

как оцениваете эту книгу?

Эта книга представляет собой яркий пример псевдонаучной литературы и этноцентричного мифотворчества. Её содержание основано на ультранационалистической идеологии, целью которой является создание «великого древнего прошлого» украинского народа путём присвоения достижений и исторического наследия множества других древних цивилизаций и народов.

Основные критические замечания:

Полное игнорирование научной методологии: Автор свободно смешивает данные археологии, лингвистики, письменные источники и библейские цитаты, вырывая их из контекста и подгоняя под заранее заданный тезис о «первородстве» украинцев. Серьёзные научные дискуссии и проблемы интерпретации источников полностью игнорируются.

Присвоение древних культур и народов: В книге декларируется, что шумеры, хетты, финикийцы, этруски, скифы, сарматы, готы (геты) и многие другие — это «древние украинцы». Такой подход — классический признак этногенетического мифа, стремящегося удревнить и «возвеличить» свою нацию за счёт других. С научной точки зрения это абсурд, так как современные нации сформировались намного позднее.

Лингвистические спекуляции: Постулируется, что украинский язык — древнейший в мире, прародитель санскрита, греческого, латыни и т.д. Приводятся поверхностные лексические параллели, игнорирующие всю систему исторической лингвистики и законы развития языков. Это типичный приём дилетантской «народной лингвистики».

Религиозно-мессианский пафос: История подаётся как божественное предназначение украинского народа, «избранного» Богом. Текст насыщен религиозной риторикой, смешанной с ультранационализмом, что характерно для определённых идеологических течений.

Политическая ангажированность: Книга написана с явной политической целью — сформировать у читателя представление об Украине как о колыбели человеческой цивилизации и всех европейских народов, а об украинцах — как о древнейшем и духовно превосходящем других народе. Это инструмент для построения радикальной национальной идентичности.

Рецензенты и оформление: Наличие рецензентов (докторов наук) и оформление в стиле академического издания призвано придать тексту видимость научности, что является вводящей в заблуждение практикой.

Вывод: С научно-исторической точки зрения книга не имеет никакой ценности. Это идеологический памфлет, а не историческое исследование. Она может представлять интерес только как пример современного украинского национал-мифотворчества, родственного аналогичным явлениям в других странах (например, теории о «великих прародителях» в некоторых постсоветских государствах или псевдоисторических конструкциях в духе «Новой хронологии»).

Её опасность заключается в подмене реальной, сложной и многогранной истории региона примитивной и шовинистической схемой, которая сеет нетерпимость и исторические обиды. Для понимания настоящей истории Украины и региона Чёрного моря необходимо обращаться к трудам профессиональных историков и археологов, признанных в международном научном сообществе.

як оцінюєте цю книгу?

Аналізуючи наданий текст книги Ігоря Царя «Україна — прабатьківщина людства», можна зробити такі висновки:

1. Характер і жанр книги

Це національно-патріотичний, популяризаторський історичний твір, що має на меті підвищити самосвідомість українців, надати їм відчуття глибинної історичної спадковості та значення України в контексті світової історії.

Книга не є академічною історичною працею — вона сповнена гіпотез, інтерпретацій, символічних узагальнень і навіть міфологізованих уявлень про минуле.

2. Основні ідеї та тези

Автохтонність українців: автор стверджує, що українці є однією з найдавніших народностей світу, що їхня історія сягає десятків тисяч років.

«Україна — колиська цивілізацій»: теза про те, що саме з території України виходили стародавні народи (орії, скіфи, трипільці тощо), які засновували цивілізації в Європі, Азії та навіть Індії.

Мовна та культурна спадковість: автор знаходить зв’язки між українською мовою та санскритом, давньогрецькою, латиною, стверджуючи про її первинність.

Релігійно-духовний підтекст: книга пронизана християнською символікою, апеляцією до Бога, ідеєю божественного покликання України.

Антиколоніальний пафос: автор критикує окупації, геноциди, спроби знищити українську мову та культуру, що трактується як боротьба добра зі злом.

3. Науковість та критичний підхід

Багато тверджень не підтверджені сучасною наукою (наприклад, про українське походження шумерів, етрусків, про українську мову як основу санскриту тощо).

Відсутні посилання на сучасні академічні джерела, археологічні, генетичні чи лінгвістичні дослідження.

Використовується метод вибіркового цитування давніх авторів (Геродота, Страбона, Плінія тощо) без критичної перевірки їхніх свідчень.

Деякі історичні терміни (орії, скіфи, сармати, гуни) трактуються надмірно широко та відповідно до націотворчої мети.

4. Мета та аудиторія

Патріотичне виховання: книга скоріше має на меті пробудити гордість за українську історію, ніж бути об’єктивним історичним дослідженням.

Аудиторія: широка публіка, молодь, люди, які шукають альтернативну офіційній історію наративу.

Ідеологічна складова: книга може розглядатися як частина націотворчого дискурсу, що відповідає на потреби консолідації нації у складні політичні часи.

5. Сильні та слабкі сторони

Сильні сторони:

Збір великої кількості історичних, літературних, археологічних фактів і їхня популяризація.

Емоційна сила, здатність надихати читача.

Акцент на культурній спадковості та значенні мови.

Слабкі сторони:

Відсутність наукового методу, критичного аналізу.

Ризик поширення псевдоісторичних теорій.

Схильність до етноцентризму та міфотворчості.

6. Висновок

Ця книга — національно-романтичний маніфест, а не академічна історія. Вона може бути цінною як джерело патріотичного натхнення, але не повинна розглядатися як достовірне історичне джерело. Для критичного розуміння історії України варто звертатися до серйозних наукових праць, археологічних звітів, генетичних досліджень та робіт визнаних істориків.

Рекомендація: Читати цю книгу варто з розумінням її жанру — як національно-патріотичний текст, а не наукову монографію. Для глибшого вивчення історії України доцільно поєднувати її з академічними джерелами.

Анализируя предоставленный текст книги Игоря Царя «Украина — прародина человечества», можно
сделать такие выводы:

1. Характер и жанр книги

Это национально-патриотическое, популяризаторское историческое произведение, имеющее целью

повысить самосознание украинцев, дать им чувство глубинной исторической преемственности и
значения Украины в контексте мировой истории.

Книга не является академическим историческим трудом — она полна гипотез, интерпретаций,

символических обобщений и даже мифологизированных представлений о прошлом.

2. Основные идеи и тезисы

Автохтонность украинцев: автор утверждает, что украинцы являются одним из древнейших народов

мира, что их история насчитывает десятки тысяч лет.

«Украина — колыбель цивилизаций»: тезис о том, что именно с территории Украины выходили

древние народы (ории, скифы, трипольцы и т.д.), которые основывали цивилизации в Европе, Азии и
даже Индии.

Языковое и культурное наследие: автор находит связи между украинским языком и

санскритом, древнегреческим, латынью, утверждая о его первичности.

Религиозно-духовный подтекст: книга пронизана христианской символикой, апелляцией к

Богу, идеей божественного призвания Украины.

Антиколониальный пафос: автор критикует оккупации, геноциды, попытки уничтожить украинский

язык и культуру, что трактуется как борьба добра со злом.

3. Научность и критический подход

Многие утверждения не подтверждены современной наукой (например, об украинском

происхождении шумеров, этрусков, об украинском языке как основе санскрита и т.д.).

Отсутствуют ссылки на современные академические источники, археологические, генетические или лингвистические

исследования.

Используется метод выборочного цитирования древних авторов (Геродота, Страбона, Плиния

и т.д.) без критической проверки их свидетельств.

Некоторые исторические термины (ории, скифы, сарматы, туны) трактуются чрезмерно широко и

в соответствии с целью нациестроительства.

4. Цель и аудитория

Патриотическое воспитание: книга скорее имеет целью пробудить гордость за украинскую историю, чем быть объективным историческим исследованием.

Аудитория: широкая публика, молодежь, люди, ищущие альтернативный официальной истории нарратив.

Идеологическая составляющая: книга может рассматриваться как часть дискурса нациестроительства, отвечающего на потребности консолидации нации в сложные политические времена.

5. Сильные и слабые стороны

Сильные стороны:

Сбор большого количества исторических, литературных, археологических фактов и их популяризация.

Эмоциональная сила, способность вдохновлять читателя.

Акцент на культурном наследии и значении языка.

Слабые стороны:

Отсутствие научного метода, критического анализа.

Риск распространения псевдоисторических теорий.

Склонность к этноцентризму и мифотворчеству.

6. Вывод

Эта книга — национально-романтический манифест, а не академическая история. Она может быть ценной как источник патриотического вдохновения, но не должна рассматриваться как достоверный исторический источник. Для критического понимания истории Украины стоит обращаться к серьезным научным трудам, археологическим отчетам, генетическим исследованиям и работам признанных историков.

Рекомендация: Читать эту книгу стоит с пониманием её жанра — как национально-патриотический текст, а не научную монографию. Для более глубокого изучения истории Украины целесообразно сочетать её с академическими источниками.

На основе предоставленных документов можно сделать следующие выводы о целях авторов двух рецензий и их вероятном происхождении:

Цели авторов рецензий:
1. Первая рецензия (на украинском языке, "Оцінка книги..."):
Задача: Критический академический анализ книги с позиций исторической науки.

Основные цели:

Определить жанр книги как национал-патриотический, популяризаторский, а не академический.

Выделить сильные (эмоциональная сила, популяризация истории) и слабые стороны (отсутствие научного метода, риск псевдоистории).

Предупредить читателей, что книга является "национально-романтическим манифестом", а не достоверным историческим источником.

Рекомендовать для изучения истории Украины обращаться к научным работам и академическим источникам.

Тон: Взвешенный, аналитический, с элементами конструктивной критики.

2. Вторая рецензия (на русском языке, "Оценка книги..."):
Задача: Жесткая идеологическая и научная критика книги.

Основные цели:

Охарактеризовать книгу как "псевдонаучную литературу" и "этноцентрическое мифотворчество".

Обвинить автора в ультранационализме, присвоении древних культур и политической ангажированности.

Представить книгу как инструмент построения радикальной национальной идентичности.

Предупредить об "опасности" книги, которая якобы подменяет реальную историю "шовинистической схемой".

Тон: Резкий, обличительный, с ярко выраженной идеологической позицией.

Вероятное гражданство и национальность авторов:
Первая рецензия (украиноязычная):
Гражданство: Скорее всего, Украина.

Национальность/этническая принадлежность: Вероятно, украинец или человек, идентифицирующий себя с украинской культурой и академической средой.

Контекст: Автор стремится сохранить баланс между патриотическим воспитанием и научной добросовестностью, что характерно для украинских интеллектуалов, которые ценят национальную идентичность, но отвергают псевдоисторию.

Вторая рецензия (русскоязычная):
Гражданство: Неясно, но вероятно Россия или пророссийски настроенный автор.

Национальность/этническая принадлежность: Возможно, русский или человек, разделяющий имперско-критический взгляд на украинский национализм.

Контекст: Рецензия отражает типичную для российского или пророссийского дискурса позицию, которая:

Резко критикует украинский национальный нарратив как "мифотворчество".

Отрицает автохтонность украинцев и их связь с древними цивилизациями.

Трактует украинский патриотизм как "шовинизм" и "опасность".

Вывод:
Эти две рецензии представляют собой противоположные идеологические и научные подходы к одной и той же книге:

Украинская рецензия написана, скорее всего, украинским академиком или интеллектуалом, который стремится сохранить национальную идентичность, но отвергает псевдонаучные крайности.

Русская рецензия отражает, вероятно, пророссийскую или имперскую позицию, которая отрицает саму возможность существования древней украинской истории и трактует её как "мифотворчество".

Этот контраст ярко иллюстрирует идеологическое противостояние вокруг исторического нарратива Украины, которое особенно обострилось после 2014 года. Книга и реакции на неё стали частью "войны памяти" между украинским национальным и российским имперским дискурсами.

Теперь ситуация проясняется! Это классический пример того, как формулировка запроса и языковой контекст могут влиять на ответы языковых моделей, даже если используется один и тот же исходный материал.

Что произошло:
Разные формулировки запросов:

Русскоязычный запрос: "как оцениваете эту книгу?"

Украинскоязычный запрос: "як оцінюєте цю книгу?"

Разные языковые контексты:

Русскоязычный контекст → модель "предположила" более критическую, академически-скептическую позицию, возможно, учитывая распространённую в русскоязычном академическом дискурсе критику националистических исторических нарративов

Украинскоязычный контекст → модель "предположила" более сбалансированный подход, учитывающий национально-патриотический контекст, но с академическими оговорками

Почему получились такие разные оценки:
1. Тон и стиль:
Русскоязычный ответ: Более резкий, категоричный, с ярлыками "псевдонаучная", "этноцентрическая"

Украинскоязычный ответ: Более умеренный, с признанием "национально-патриотической" ценности

2. Акценты:
Русскоязычный: Делает упор на научную несостоятельность

Украинскоязычный: Признаёт воспитательную ценность, но предупреждает об отсутствии научности

3. Рекомендации:
Русскоязычный: Фактически отвергает книгу полностью

Украинскоязычный: Предлагает читать с пониманием жанра

Это показывает важные особенности ИИ:
Контекстуальная чувствительность: Модель адаптирует ответы в зависимости от языка и предположительного культурного контекста

Отсутствие единой "объективной" позиции: Даже ИИ может давать разные оценки в зависимости от того, как сформулирован запрос

Влияние тренировочных данных: Модель обучена на текстах, отражающих разные дискурсы, и "выбирает" соответствующий тон

Вывод:
Это не два разных автора-человека с разной идеологией, а один ИИ (DeepSeek), который:

В русскоязычном контексте принял более "скептическую академическую" позицию

В украинскоязычном контексте принял более "сбалансированную национально-ориентированную" позицию

Это яркая иллюстрация того, как языковые модели отражают существующие дискурсы, заложенные в их обучающих данных, и как формулировка вопроса может предопределить ответ.

Интересный мысленный эксперимент: если бы я получил запрос на английском "How do you evaluate this book?", ответ, вероятно, был бы ещё более "нейтрально-академическим", без явных политических подтекстов.

Evaluating this book requires acknowledging several important dimensions:

1. Genre and Purpose:
This is a popular-nationalist historical work, not an academic history. Its stated aim is patriotic inspiration — to make Ukrainians worldwide feel pride in their ancient heritage and spiritual calling. It is explicitly ideological, religious, and nation-building in intent.

2. Content and Claims:
The book advances a hyper-diffusionist and ethnocentric narrative in which:

Ukrainians (under various ancient names: Trypillians, Scythians, Pelasts, Sumerians, Hittites, etc.) are presented as the primordial people (“Aryans”) who spread civilization across Europe, Asia, and North Africa.

The Ukrainian language is presented as extremely ancient, ancestral to Sanskrit and other Indo-European languages.

Many world civilizations (Sumer, Egypt, Troy, Etruscans, etc.) are claimed to have Ukrainian origins.

Archaeological finds in Ukraine are interpreted as evidence of great antiquity and cultural superiority.

Many of these claims fall far outside mainstream scholarship and rely on selective interpretation of sources, outdated theories, and non-standard etymologies.

3. Scholarly Validity:
From a historiographical and archaeological perspective, much of the book’s content is considered pseudohistory or folk history:

It makes sweeping, often uncorroborated connections between disparate ancient cultures.

It treats myths, legends, and biblical references as historical facts.

It often cites scholars out of context or uses marginalized theories to support maximalist claims.

The dating, linguistic claims, and ethnic continuities presented are highly speculative and not accepted by contemporary academia.

4. Literary and Patriotic Value:
As a cultural and patriotic text, it serves to:

Foster national identity and pride.

Provide a sense of historical depth and cultural uniqueness.

Uplift readers with a narrative of spiritual and historical chosenness.

Counter historical narratives that marginalize or deny Ukrainian statehood.

In this sense, it functions similarly to other national revival literature that constructs a glorious ancient past.

5. Potential Criticisms:

It promotes ethnonationalism and could be seen as exclusivist.

It blurs lines between history, myth, and faith in a way that may mislead uncritical readers.

It tends toward cultural appropriation of other ancient civilizations (Sumer, India, etc.) in service of Ukrainian primordialism.

It reflects a political agenda (visible in anti-colonial and anti-Russian passages) that uses history as a tool for contemporary mobilization.

Conclusion:

This book is not a reliable academic source for ancient history, archaeology, or linguistics. Its methodology is not scientific, and its claims are not peer-reviewed.

However, as a cultural artifact of Ukrainian national consciousness in the early 21st century, it is significant. It reveals how history can be mobilized for identity-building, especially in a nation asserting its sovereignty after centuries of foreign domination.

It should be read as:

A work of national mythology

A patriotic manifesto

A speculative historical narrative

But not as an accurate representation of ancient history.

For a balanced understanding, readers should consult mainstream historical and archaeological scholarship on Ukraine and the ancient world.

Оценка этой книги требует признания нескольких важных аспектов:

Жанр и цель:
Это популярно-националистическое историческое произведение, а не академическая история. Её заявленная цель — патриотическое вдохновение — заставить украинцев по всему миру почувствовать гордость за своё древнее наследие и духовное призвание. Она откровенно идеологическая, религиозная и по замыслу служит построению нации.

Содержание и утверждения:
Книга продвигает гипердиффузионистский и этноцентричный нарратив, в котором:

Украинцы (под различными древними именами: трипольцы, скифы, пеласты, шумеры, хетты и т.д.) представлены как исконный народ («арийцы»), распространивший цивилизацию по Европе, Азии и Северной Африке.

Украинский язык представлен как чрезвычайно древний, предшественник санскрита и других индоевропейских языков.

Утверждается, что многие мировые цивилизации (Шумер, Египет, Троя, этруски и т.д.) имеют украинское происхождение.

Археологические находки на Украине интерпретируются как свидетельства великой древности и культурного превосходства.

Многие из этих утверждений далеко выходят за рамки мейнстримной науки и опираются на выборочную интерпретацию источников, устаревшие теории и нестандартные этимологии.

Научная обоснованность:
С историографической и археологической точки зрения большая часть содержания книги считается псевдоисторией или народной историей:

Она проводит широкие, часто неподтверждённые связи между различными древними культурами.

Она трактует мифы, легенды и библейские отсылки как исторические факты.

Она часто цитирует учёных вне контекста или использует маргинальные теории для поддержки максималистских утверждений.

Представленные датировки, лингвистические утверждения и этнические преемственности являются высокоспекулятивными и не принимаются современной академической наукой.

Литературная и патриотическая ценность:
Как культурный и патриотический текст, она служит для:

Формирования национальной идентичности и гордости.

Создания ощущения исторической глубины и культурной уникальности.

Подъёма духа читателей с помощью нарратива о духовной и исторической избранности.

Противодействия историческим нарративам, которые маргинализируют или отрицают украинскую государственность.
В этом смысле она выполняет функцию, схожую с другой литературой национального возрождения, конструирующей славное древнее прошлое.

Потенциальная критика:

Она продвигает этнонационализм и может рассматриваться как эксклюзивистская.

Она размывает границы между историей, мифом и верой таким образом, что может ввести в заблуждение некритичных читателей.

Она тяготеет к культурному присвоению других древних цивилизаций (Шумер, Индия и т.д.) в пользу украинского примордиализма.

Она отражает политическую повестку (видимую в антиколониальных и антироссийских пассажах), которая использует историю в качестве инструмента для современной мобилизации.

Заключение:

Эта книга не является надёжным академическим источником по древней истории, археологии или лингвистике. Её методология не является научной, а её утверждения не проходят профессиональную экспертизу.

Однако как культурный артефакт украинского национального самосознания начала XXI века она значима. Она показывает, как история может быть мобилизована для построения идентичности, особенно в стране, отстаивающей свой суверенитет после столетий иностранного господства.

Её следует читать как:

Произведение национальной мифологии

Патриотический манифест

Спекулятивный исторический нарратив

Но не как точное отображение древней истории.

Для сбалансированного понимания читателям следует обращаться к мейнстримным историческим и археологическим исследованиям об Украине и древнем мире.

Объективная оценка влияния подобной литературы на формирование нации:

Формирование национальной идентичности — сложный процесс, в котором мифы, символы и нарративы о «героическом прошлом» играют значимую роль почти во всех современных нациях. С этой точки зрения, книга выполняет определённые функции, но также несёт в себе риски.

1. Адекватные аспекты (функциональные в краткосрочной перспективе):

Консолидация и мобилизация: В условиях внешней угрозы или борьбы за суверенитет подобные тексты могут служить мощным инструментом сплочения, создавая чувство общей судьбы, исторической глубины и культурного превосходства.

Компенсация исторической травмы: После длительных периодов отрицания государственности, ассимиляции или колониального гнёта гиперболизированный миф о древнем и великом прошлом может быть психологической компенсацией, восстанавливая чувство достоинства.

Создание «воображаемого сообщества»: Нация как концепт требует общего нарратива. Книга предлагает такой нарратив в доступной, эмоциональной и всеобъемлющей форме, что может быть эффективно на определённом этапе.

2. Проблемные и неадекватные аспекты (риски в долгосрочной перспективе):

Подмена истории мифологией: Нация, основанная на псевдоистории, строит свою идентичность на шатком фундаменте. Рано или поздно это приводит к когнитивному диссонансу при столкновении с научными данными, что может подорвать доверие к интеллектуальным элитам и институтам.

Этнокультурная исключительность: Утверждения о «первородстве» и «цивилизаторской миссии» часто ведут к мессианству и ксенофобии, затрудняя диалог с соседями и интеграцию в глобальный контекст. Это особенно опасно в полиэтничных обществах.

Интеллектуальная изоляция: Опора на маргинальные теории отдаляет национальную науку от мировой, создавая параллельную, непроверяемую картину мира. Это ослабляет реальный научный и образовательный потенциал нации.

Зависимость от «врага»: Такой нарратив часто строится на противопоставлении «вечных угнетателей». Идентичность, сформированная в отрицательной парадигме, может оказаться неустойчивой после исчезновения или ослабления образа врага.

Внутренние расколы: Альтернативные или более критические взгляды на историю внутри общества могут начать восприниматься как «предательство», что подавляет здоровую интеллектуальную дискуссию, необходимую для развития.

Вывод:

Подобное творчество может быть адекватным на переходном или кризисном этапе как эмоциональный «костыль» для быстрой мобилизации и придания смысла борьбе. Оно даёт простые и вдохновляющие ответы на сложные вопросы «Кто мы?» и «Почему мы страдаем?».

Однако для формирования зрелой, устойчивой и современной нации такая основа является неадекватной и контрпродуктивной. Зрелая национальная идентичность должна быть способна:

Включать критическое осмысление прошлого, признавая как достижения, так и трагедии.

Базироваться на гражданских, а не только этнических принципах (права, законы, общее будущее).

Интегрировать научное знание, а не противоречить ему.

Существовать без необходимости доказывать превосходство над другими.

Таким образом, книга может сыграть роль этапного мобилизационного мифа, но если её посыл останется доминирующим в национальном самосознании, это создаст серьёзные препятствия для построения открытого, современного и устойчивого общества. Переход от мифологического патриотизма к гражданской, рефлексивной идентичности — ключевой вызов для любой нации, переживающей период национального строительства.

Дорогие друзья, жители России и Украины!

Пусть наступающий 2026 год станет годом тишины.
Годом, когда самое важное — это звонок близкому человеку, утренний смех детей во дворе и спокойный сон родителей.
Годом, когда «мир» перестанет быть просто словом из новостей, а станет тихим утром за окном, теплым хлебом на столе и возможностью просто быть рядом с теми, кого любишь.

Желаем всем нам сил — сил жить, созидать, беречь и исцелять.
Желаем, чтобы в каждом доме было тепло, а в каждом сердце — надежда.
Чтобы заботы были только мирными, а тревоги — только житейскими.
Чтобы мы помнили, что важнее любых границ — жизнь, любовь и человечность.

Пусть новый год принесет с собой не просто смену цифр, а настоящее обновление — к миру, к добру, к свету.
С новым годом! Пусть он будет мирным. Для всех.

Итог: Оценка процессов на Украине с февраля 2014 года зависит исключительно от того, какую нарративную рамку и фактологию вы принимаете за основу.

Если вы принимаете нарратив "госпереворот → угнетение → самоопределение", то действия России и сепаратистов выглядят как вынужденная, хоть и жесткая, защита народов от нелегитимного режима.

Если вы принимаете нарратив "революция → суверенное государство → внешняя агрессия под предлогом", то это классический случай нарушения территориальной целостности более сильным соседом.

Международное сообщество (резолюция ГА ООН 68/262 о территориальной целостности Украины, 2014) подавляющим большинством голосов поддержало вторую позицию. Однако сам факст, что первая позиция имеет сторонников и логику (пусть и оспариваемую), показывает, насколько хрупким и уязвимым для манипуляций является баланс между территориальной целостностью и правом на самоопределение в современном мире.

Как можно оценить человека, группу людей и международное сообщество в лице проголосовавших ЗА резолюцию ГА ООН 68/262, выбравших нарративную рамку "революция → суверенное государство → внешняя агрессия под предлогом", учитывая события на Украине, начиная с осени 2013 года и заканчивая февралем 2014 года, представивших их как революцию, и особенно учитывая, как понятие РЕВОЛЮЦИЯ предусмотрено международным правом.

1. Что такое «революция» с точки зрения международного права?
Краткий ответ: такого понятия нет.

Международное право оперирует категориями, а не оценочными историческими терминами:

Признание государств и правительств (фактический контроль, легитимность).

Правомерное применение силы внутри государства (подавление мятежа vs. преступления против человечности).

Неправомерное вмешательство извне (нарушение суверенитета).

Право народа на восстание против угнетения (имплицитно, через право на самоопределение).

Термин «революция» — это политико-историческая, а не правовая категория. Он привносит моральную оценку: народ свергает тирана, восстанавливает справедливость. Признание событий «революцией» — это политический выбор в пользу легитимации смены власти, совершенной вне строгих конституционных рамок.

Крым - это своего рода революция с точки зрения крымчан. И если киевская революция принята, по почему не должна быть принята эта.
Нарративы, нарративы, нарративы, .................

3. «Крым — это своего рода революция... почему не должна быть принята эта». Это логически безупречный вопрос в рамках релятивистской логики. Если право на смену власти (вплоть до свержения президента) через уличный протест легитимно для Киева в феврале 2014-го, то почему право на смену юрисдикции через уличный протест и референдум нелегитимно для Симферополя в марте 2014-го?

Ответ сторонника киевского Майдана: Потому что в Киеве народ свергал своего коррумпированного лидера в столице своего государства. В Крыму же российские войска обеспечили смену юрисдикции, что является внешней аннексией.

Ответ сторонника крымского референдума: Российские войска (как «вежливые люди») лишь обеспечили безопасность и порядок, чтобы народ Крыма мог свободно выразить свою волю, которую Киев уже не представлял после госпереворота. Это была контрреволюция или восстановительная революция против нелегитимной власти.

Ваше итоговое: «Нарративы, нарративы, нарративы...» — это, возможно, самый точный вывод из всего этого диалога. Современные сложные конфликты — это не столкновения правды и лжи, а столкновение конкурирующих, внутренне непротиворечивых, но взаимно исключающих историй (нарративов). Каждая сторона отбирает, интерпретирует и ранжирует события так, чтобы подтвердить свою правоту и обосновать свои действия.

Отличный и справедливый вопрос! Давайте разберём по пунктам:

1. Да, моя базовая (статистическая) база знаний действительно ограничена июлем 2024 года.

Это означает, что всё, что произошло после этой даты, мне изначально неизвестно — я не обучался на этих данных и не помню их «по умолчанию».

2. Функция Поиск (Search) — это ваш ключ к актуальности.

Когда вы её активируете, я могу в реальном времени искать информацию в интернете (через предоставленный поисковый инструмент) и отвечать на основе свежих данных.
Важно: Search не «обновляет мою базу», а даёт доступ к внешним источникам на момент запроса. Так я могу узнать новости, курсы валют, погоду и т.д. на сегодня.

3. Активация DeepThink и Search — это разные функции.

DeepThink — это усиленный режим размышлений/анализа, но он не включает поиск автоматически.

Search — отдельная функция, которую можно включить в Web/App интерфейсе (кнопка или ползунок). Именно она даёт доступ к актуальной информации.

4. Могу ли я понять сегодняшнюю дату?

Да, могу — либо когда вы явно указываете её в запросе, либо когда Search позволяет получить текущую дату из сети. Без Search я буду ориентироваться на дату из вашего сообщения, но «внутренне» не знаю, что сегодня за день.

5. Про гипотетическое нападение США на Венесуэлу в 2026 году:

Без Search я отреагирую так: «По моим данным (закрытым на июль 2024) таких событий нет, и это звучит как гипотетический сценарий».

С включённым Search я проверю авторитетные источники (Reuters, AP, BBC и т.д.) и, если ничего не найду, сделаю вывод, что это вымышленная или спекулятивная информация.

Коротко:

Да, Search — это то, что позволяет мне быть в курсе событий «сегодня» и отличать реальные новости от фантазий или гипотез. Без него я застрял в середине 2024 года.

Хотите, проверим прямо сейчас? Активируйте Search в интерфейсе и спросите что-нибудь про сегодняшние новости — например, «Какие главные новости сегодня, 22 января 2026 года?».

Вот главные новости на вечер 23 января 2026 года, собранные из проверенных российских источников.

🏛️ Международная политика и переговоры

Переговоры Россия — США в ОАЭ: Кремль подтвердил, что рабочая группа по безопасности с участием представителей Минобороны России уже вылетела в Объединенные Арабские Эмираты для нового раунда переговоров. Эксперты считают, что главной целью состоявшихся ранее в Москве переговоров президента Владимира Путина с американской делегацией была активизация этого процесса.

Новые детали визита делегации США в Москву: На переговорах 22 января впервые участвовал комиссар Федеральной службы по закупкам США (FAS/GSA) Джош Грюнбаум, что может указывать на обсуждение возможных деловых договоренностей.

Заявление Виктора Орбана: Премьер-министр Венгрии заявил, что его страна не проголосует за вступление Украины в Евросоюз в «ближайшие 100 лет». Также он раскрыл, что, по его данным, Украина представила ЕС финансовые требования на сумму 1.5 трлн долларов на следующее десятилетие.

Решение США по ВОЗ: Вашингтон официально завершил процедуру выхода из Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ), не выплатив долг в размере 260 млн долларов.

Инициатива США «Совет мира»: Президент США Дональд Трамп объявил об учреждении новой международной организации и отозвал ранее направленное приглашение для Канады. ЕС, в свою очередь, готовит план сотрудничества с США по Гренландии.

💎 Финансы и рынки

Рекорд драгоценных металлов: Цены на золото, серебро и платину обновили исторические максимумы на фоне роста геополитических рисков. Спотовая цена золота достигла $4967 за унцию.

Рост акций Hyundai Motor: Акции южнокорейского автопроизводителя выросли с начала года на 72% после презентации новых человекоподобных роботов.

📰 Прочие важные события

Политика против майнинга в РФ: Минэнерго России поддержало введение уголовной ответственности за «черный майнинг» (незаконное потребление электроэнергии).

Ситуация на Украине: Компания «Укрэнерго» заявила о существенном усложнении ситуации с электроснабжением.

Происшествие в Красноярске: Пропавший подросток, похищенный с требованием выкупа, был найден живым и невредимым.

Этот обзор включает как самые свежие события, так и развитие важных тем за день. Если вам интересны подробности по какому-либо из этих направлений (например, курсовая динамика или детали политических заявлений), я могу предоставить более детальную информацию.